- Сообщения
- 3.955
- Реакции
- 4.713
29 августа 1949 года СССР официально стал второй в мире «атомной державой», после того как испытал плутониевую бомбу РДС-1.
Эти испытания застали Запад врасплох. Как следует из документов ЦРУ, американские разведчики полагали, что Советский Союз сможет создать собственную атомную бомбу не ранее 1953 года.
Но самым поразительным было то, что осуществить атомные амбиции Москве помог американский ученый Теодор Холл, который тайно пересылал нужную информацию советским товарищам. Родившийся в Нью-Йорке и получивший образование в Гарварде специалист-ядерщик превратился во вражеского шпиона.
Так что нет ничего удивительного в том, что изделие РДС-1 сильно напоминало американскую плутониевую бомбу «Толстяк», которую сбросили на Нагасаки 9 августа 1945 года. Обширная информация о конструкции бомбы поступала в СССР прямо из проекта «Манхэттен» - сверхсекретной программы создания ядерного оружия, запущенной американцами при участии Великобритании и Канады.
Соблюдение секретности было важнейшим условием проекта. Журнал Life в 1949 году писал:
«Наверное, не больше нескольких десятков людей во всей стране в полной мере знали, что такое проект «Манхэттен».
Одним из этих посвященных был Теодор Холл.
Теодор родился 20 октября 1925 года в еврейской семье Барнетта Хольцберга и Розы Московиц, меховщика и домохозяйки. Его детство пришлось на годы Великой депрессии, когда простым американцам жилось очень тяжело.
Но это не помешало Холлу добиться огромных успехов в математике и физике. Его по праву считали гением. В 16 лет его приняли в престижный Гарвардский университет, который он окончил в 1944 году.
Его блестящие академические успехи не прошли мимо властей, которые подыскивали талантливых ученых для работы в новом ядерном проекте. В 1943 году, еще будучи студентом, Теодор Холл прошел собеседование на работу в сверхсекретной лаборатории в Лос-Аламосе.
Конечно же, чиновники, проводившие собеседование, не знали, что молодой физик состоял в гарвардском студенческом марксистском кружке, а его соседом по комнате был убежденный коммунист, сын иммигрантов из России Сэвил Сакс.
Именно Сакс, получивший в НКВД кодовое имя Стар, предложил Холлу работать на советскую разведку, а потом не раз выполнял роль курьера, переправляя секретную информацию Москве.
В декабре 1944 года молодой ученый при помощи бывшего соседа по общежитию передал первую секретную информацию из Лос-Аламоса, касавшуюся последних разработок по плутониевой бомбе.
В 1997 году, за два года до того, как он скончался от рака почек, Теодор Холл в газете New York Times:
«В 1944 году меня сильно беспокоила американская монополия на владение атомным оружием на случай, если разразится послевоенная депрессия».
Он считал, что обладающий ядерным оружием Советский Союз уравняет шансы сторон на мировой арене и послужит сдерживающим фактором. Но при этом все равно искал оправдания своему предательству:
«В то время Советский Союз был не врагом, а союзником. Советский народ героически сражался с нацистами, он принес огромную человеческую жертву, что во многом помогло спасти западных союзников от разгрома».
Холл, которому в СССР дали позывной Млад, продолжал снабжать Москву важной технической информацией, касавшейся в первую очередь «имплозии», нового принципа направленного внутрь взрыва, по которому действовали плутониевые бомбы.
Именно плутониевая бомба была сброшена на Нагасаки, в то время как Хиросима пострадала от менее мощной урановой бомбы.
Хотя США и СССР воевали в ходе Второй мировой войны с общим врагом, это не мешало Москве и Вашингтону шпионить друг за другом.
Еще в феврале 1943 года американцы запустили против Советского Союза крупную контрразведывательную операцию «Венона», и в декабре 1946 года им удалось расшифровать коды, которыми пользовался НКВД.
Благодаря этому, из содержания перехваченных сообщений стало ясно, что СССР имеет доступ к секретной информации проекта «Манхэттен».
К Теодору Холлу агенты ФБР пришли в 1950 году, когда он готовился к защите докторской степени в Чикагском университете. Его вычислили как агента Москвы, упоминавшегося в шифровке.
Годом раньше был арестован другой шпион из Лос-Аламоса, немецкий физик Клаус Фукс, который признался в том, что передавал ядерные секреты врагу.
Однако ни от Фукса, ни от Сэвила Сакса, которого они тоже допрашивали, агенты ФБР так и не смогли добиться признаний. Ни один из пойманных шпионов не указал на Холла.
Внешнее наблюдение также не дало никаких результатов, после «Манхэттенского проекта» Холл практически не занимался шпионажем.
Конечно, были еще шифровки из Москвы, которые можно было бы использовать в качестве доказательства вины ученого. Но американская разведка не хотела использовать эти свидетельства в суде, поскольку это сразу дало бы понять, что американцы смогли расшифровать советский код.
В итоге Холл избежал наказания, в отличие от других шпионов, которые получили тюремные сроки, а некоторые даже были казнены за измену.
И все же Холл с женой опасались за свою безопасность. Холл оставил престижную научную должность в Чикаго и занялся незначительной исследовательской работой в больнице Нью-Йорка. А в 1962 году он и вовсе переехал с женой в Великобританию, приняв предложение Кембриджского университета.
В 1984 Теодор Холл ушел на покой и собирался прожить остаток жизни спокойно и незаметно. Правда, в 1996 году прошлое напомнило о себе - был снят гриф секретности с зашифрованных посланий из Москвы, в которых упоминались контакты Москвы с агентом Младом.
30 лет назад физика непременно арестовали и судили бы, но к тому времени все свидетели его шпионской деятельности, включая Сэвила Сакса, были уже мертвы.
Так что предатель Теодор Холл, которому сейчас сто лет, уютно доживает свои дни в Англии, периодически напоминая миру, что в конце войны он изменил ход истории и нисколько об этом не жалеет.
